-
Алена Лойтер рассказывает, что у великой пожилой актрисы Н. в начале восьмидесятых годов жил говорящий попугай породы жако. Актриса была старой закалки - с пятью погубленными мужьями, двумя съеденными театрами, заламыванием рук и прочим антуражем. Под конец актриса жила одна в шестикомнатной московской квартире, принимала дарственные подношения от памятливых ценителей таланта и раздавала такие злые интервью о знаменитых покойниках, что черти в аду из жалости отпускали их немножко свежим воздухом подышать. Жако умел говорить одну фразу - и произносил ее изумительно поставленным голосом с потрясающей, рвущей сердце интонацией:
- Я так одинок! Боже, я так одинок!..
Памятливые ценители таланта хватались за грудь и предлагали найти жако самку, самца, няньку, сиделку, кого угодно, но великая актриса, конечно, ничего подобного допустить не могла, и, твердо уверенная в своем бессмертии, скончалась, как положено, без завещания, - то есть не распорядившись судьбой попугая. Квартиру, дары ценителей таланта и прочие материальные ценности наследники быстро прибрали к рукам, а вот на жако - удивительное дело - желающих не нашлось. Несколько раз его передавали из рук в руки, и в конце концов его клетка оказалась всунута на кухонный подоконник в крошечной двушке в Бибирево: мама, папа, дочь, сын и моложавая бабушка, возвращавшаяся из романтических гостей под утро и спавшая на кухне, чтобы никому не мешать. И вот возвращается бабушка в два часа ночи, вытаскивает из-за шкафа свой матрасик, стелится потихоньку - и вдруг ей в спину в абсолютной темноте изумительно поставленный голос произносит с потрясающей, рвущей сердце интонацией:
- Я хочу жить один! Боже, как я хочу жить один!...
-
Рассказываю друзьям, что когда-то Марта объяснила мне, каково на вкус черепашье мясо, задумчиво сказав: «Ну... Представь себе, что это курица, немножко полежавшая на рыбе».
- Интересно, можно ли так разъяснить жирафа, - внезапно говорит Кукуц. - Например, как змею, полежавшую на антилопе.
-
Саша Борисенко рассказывает, как правоверный иудей К. однажды поехал по делам в маленький американский город. Поездка была длинной, ни с одним представителем еврейской общины в этом городе К. знаком не был и как-то тосковал. И вот в очереди супермаркета перед правоверным иудеем К. оказалась крупная афроамериканка с маленькой дочкой. Девочка ныла, ерзала, шумела и, наконец, начала требовать какую-то гигантскую шоколадку. И тогда мать рявкнула: «Некошерно!!!» На девочку это произвело магическое впечатление: шоколадка легла на полку, девочка надулась и приумолкла. «Простите, ради Бога», - сказал обрадованный К., - «вы евреи, да?» «Почему евреи?» - изумилась женщина. «А как же...» - промямлил К. «А!» - сказала женщина, - «Да я даже не знаю, что это значит. Я просто вижу, что какие-то женщины так делают - и оно работает».
-
Дама в поезде, по телефону: «Света, ну это полоса такая, ты держись, пройдет... Ну жалко кота очень, ну такая полоса, держись, пройдет... Ну походишь без зуба пару месяцев, ну ничего, ну потерпи... Найдет Павел работу, это такая полоса, пройдет она... Ну люблю тебя. Ну обнимаю. Ну держись.» Вешая трубку, мужу: «Ой, не буду я тебе привет передавать. Заразишься еще».
-
Лева Оборин, печально: «А ведь ботинки - это ровно та пара, которая жила долго и счастливо и умерла в один день».
-
«Я внезапно понял, — говорит Ермилов. — Если мотивирующие слоганы произносить медленным голосом очень усталого и до отчаяния пьяного человека, иногда вставляя "бля", можно случайно достичь просветления».
-
Ресторан попался своеобразный. На вопрос «Как ваш суп?» Юра Сапрыкин ответил: «Водка отличная».
-
«Я всегда думал, что “Лев Лещенко” - это как ”лошадь Пржевальского”», - говорит Евгений Асс.
-
Рассказываю Ермилову, как однажды интервьюировала исполнительниц стриптиза, - расспрашивала их про одежду для работы.
- Главное, чему научили меня стриптзерши, - говорю, - это что женские трусы должны удобно наматываться на руку.
- Главное, чему меня научил феминизм, - с укоризной говорит Ермилов, - это что женские трусы никому ничего не должны.
-
Агата ходит по огромному магазину посуды и пытается выбрать чашку. Первая, третья, пятая, десятая, - на все Агата недовольно морщится. «Слушай, - осторожно спрашивает Л., - а ты вообще чего от чашки хочешь?» «Нууу... - говорит Агата задумчиво. - Вот наступает утро. Я выхожу на кухню. Смотрю на чашку. А она мне говорит: Агаааата! Агаааата! Не ве-е-е-ешайся!..»
-
Мелкие собачки моих друзей Алены Тиминой и Вани Смердова в холодное время года справляют свои нужды на специальные пеленочки. Наступает холодное время года, и своенравный чихуахуа Желтый начинает в очередной раз доказывать, что пеленочка ему не указ. Можно на пеленочку, можно в окрестностях пеленочки, можно в довольно условных окрестностях пеленочки, - он выше буржуазных условностей. И вот приходит к Алене с Ваней в гости детский психолог Т. и видит прекрасную картину: стоит Алена, лежит пеленочка, Алена сажает Желтого на пеленочку и очень строго говорит:
- Хорошая собака! Вот здесь ты - хорошая собака!
Потом переносит желтого на двадцать сантиметров в сторону:
- Плохая собака! Очень плохая собака! Вот здесь ты очень плохая собака!
И снова пеленочка:
- Хорошая собака! Прекрасная собака!
Двадцать сантиметров влево:
- Плохая собака! Нехорошая собака! Фу, какая собака!..
Желтый мигает глазами и скулит, поджав хвостик. Алена, обращаясь к детскому психологу Т., в некотором отчаянии:
- Ну ты же профессионал! Ну подсоби мне как-нибудь!
Детский психолог Т., меланхолично:
- А что сейчас-то "подсоби"? Ты мне через две недели позвони, когда он заикаться начнет...
-
«Мнения про аборт - это как соски́», - вдруг говорит Люси Кадец. - «Они есть и у женщин, и у мужчин. Значение имеют только те, которые у женщин, а вот демонстрировать принято только те, которые у мужчин».
-
Девочка лет десяти, стоя перед плакатом “Work hard and be nice to people!”, с тяжелым вздохом: ”One day work will kill us all”.
- И это она еще про being nice to people не все знает, - мстительно бормочет Агата.
-
В аду для кошек каждый раз - девятый.
(Одностишие для Мити Кузьмина).
-
Очень юная девушка в книжном магазине - подруге: «Купила ”Тошноту” Сартра и ”Бесов” Достоевского. Ну а чего себя беречь? Хватит себя беречь».
-
Алена Тимина решила учить их с Ваней Смердовым крошечного шпица по кличке Черный понимать команду «место». «Место» было там, где специальная подстилочка, - то есть, по радужной идее Алены, Черный, заслышав «Место!», должен был к подстилочке бежать и на нее ложиться. Начались тренировки. По команде «Место!» Алена относила Черного на подстилочку. Отгоняла на подстилочку шваброй. Толкала в сторону подстилочки ногами. Требовала, чтобы Ваня ей помогал. Ваня ложился на подстилочку и показывал, как там замечательно лежать: поджимал ноги и делал вид, что сейчас будет от счастья пускать слюни. Черный явно радовался за хозяина и шел лежать на диван, чтобы Ваню не потревожить. Короче, дела с командой «Место!» обстояли так себе. На третий день проблема осложнилась тем, что Черный неожиданно полюбил подстилочку и стал везда носить ее в зубах с собой, слюнявя и собирая пыль. И тут с каникул вернулась дочь Алены и Вани, не знавшая, что от команды «Место!» у родителей начинают подергиваться конечности. Черный радостно выбежал в коридор с подстилочкой в зубах. «Место!» - сказала девочка. Черный выпустил из зубов подстилку, разровнял лапками, сел жопкой и умильно оглядел хозяев. Хозяевам поплохело. «Так», - сказала Алена и пошла на кухню. Черный, волоча подстилочку, побежал за ней. «Место», - сказала Алена слабым голосом. Черный выпустил из зубов подстилку, разровнял лапками, сел жопкой и умильно оглядел хозяев. И потом проделал то же самое в ванной, на хозяйской кровати, на балконе, на диване, у спящего Вани на голове. И теперь по команде «Место!» Ваня, не просыпаясь, очень смешно машет руками и матерится. Так что в целом, я считаю, Алена многого добилась как дрессировщик. Да и Черный, если честно, тоже.
-
Поддавший человек, указывая на еду у стойки кафе:
- Мне вот сосиски с капустой... Ну, я их просто называю «сосиски»...
Девушка за стойкой, накладывая порцию в тарелку:
- Сосиски...
Поддавший человек:
- И это... Пельмени со сметаной... Ну, я их просто «пельмени» называю...
Девушка за стойкой, накладывая порцию:
- Пельмени...
Поддавший человек:
- И чай с чабрецом... Я его называю «чай» просто...
Девушка, подавая стаканчик:
- И чай вот... Всего с вас тысяча сто тридцать шесть рублей.
Поддавший человек, вопросительно:
- Ну... Я это просто «тысяча рублей» называю?..
-
Дама посреди книжной ярмарки, в телефон:
- Я около стенда Е-3! Е-3, говорю! Е-3!..
Пробегающий мимо молодой человек:
- Ранен!
-
Дизайнер обуви Коби Леви рассказывает, что однажды с ним пытался договориться о сотрудничестве австралийский поставщик страусиной кожи. Для начала поставщик прислал Коби ящик кожи, предварительно ее зачем-то позолотив.
- Там были эти самые пупырышки! - говорит Коби с ужасом. - Эти страшные огромные золотые пупырышки!
- Можно было в каждый вставить по бриллиантику... - осторожно говорю я.
- ...и почувствовать себя дерматологом Кардашьянов, - подхватывает Коби с внезапно пробудившимся интересом.
-
Варя Бабицкая рассказала, что когда ее знакомый Т. был маленьким, злые деревенские дети сказали ему: «Открой рот, закрой глаза» - и сунули в рот червяка. Т. был гордый мальчик и червяка молча проглотил. Его мама, узнав об этом, пришла в ужас. «Котинька, каково же тебе было?» Т. посмотрел на нее нежными печальными глазами и сказал:
- Червяк был очень добрый. Он не шевелился.
-
- Вам куда?
- В «Жаровню», - сказали таксисту Юрий Сапрыкин и Виктор Меламед, намеренные поужинать в красноярском ресторане, который им горячо рекомендовали местные коллеги.
Таксист поехал. Через пятнадцать минут жилые кварталы кончились и потянулись пустыри.
- Вы уверены, что мы правильно едем? - осторожно спросили пассажиры.
- Ну вам же в «Жаровню»?
- В «Жаровню».
Пустыри кончились, пошел какой-то ужас с разбитыми окнами и заброшенными автомастерскими. Диалог повторился. Наконец, водитель зарулил в какой-то мрачный двор и остановился.
- И что? - спросил Сапрыкин.
- А вот, - сказал водитель и махнул в сторону железной лестницы, ведущей в какое-то подземелье.
- И что там?
- Крематорий, - сказал водитель. - А?
Жизнь бессовестнее литературы, говорю же.
-
Молодой человек - миниатюрной девушке, озабоченно вглядываясь в телефон: «Учитывая высоту кадиллака и твой рост, высовываться через крышу и размахивать шампанским тебе будет очень неудобно...»
-
Жалуюсь друзьям, что Ермилов не может пить воду прямо из-под крана (в смысле, может только из фильтра), - говорит, невкусная. Я считаю, ему не нравится вкус инфузорий.
- Мне прямо из под крана тоже невкусная, - предательски подхватывает Женя Коган. - Инфузория - она же в отварном виде на вкус раскрывается.
-
«...Так ненавижу к Новому году все эти приготовления, весь этот маникюр-педикюр, все это платье выбирать, ну и чтобы он тебя еще позвал, то есть наоборот - он не позвал и надо в сто раз круче же, нервы за две недели, потом ты еще про укладку думаешь ночью так или так и по внешности вообще, все это нервы такие, а потом мама тебе говорит: "Ты с ума сошла, чтоб в десять часов дома была, будет тебе тринадцать - будешь как хочешь встречать, а в этом году в десять дома будь!.."» Голос усталый, сидят в «Кофемании», набегавшиеся, кофе пьют.
-
В самолете отец с двумя детьми лет пяти-шести, мальчиком и девочкой.
- Леночка, Пашенька уронил булочку, подними булочку!
- Почему яаааа?!
- Потому что она упала прямо Пашеньке под ноги, если он будет поднимать - он на нее наступит. Подними булочку!
- Я нихачууууу!
- Леночка, Пашенька твой братик, ты должна о нем заботиться. Подними булочку!
- Мне далекоооо!
- Леночка, мы семья, мы друг другу помогаем, особенно в самолете. Подними булочку!
- Неееее!
- Леночка, если ты поднимешь булочку, Пашенька скажет тебе спасибо. Подними булочку!
Молчании, пыхтение, шебуршание под креслом. Из-под кресла вылезает растрепанная красная Леночка с булочкой. Отец, назидательно:
- Пашенька, скажи Леночке «спасибо»!
Пашенька, немного подумав:
- Бросай булку, Лена. Что-то нет у меня никакой «спасибы» на душе.
-
Стюардесса разносит по салону детские наборы. Пассажир лет двадцати пяти, жалобно:
- А мне можно?
- Простите, это только детям.
- А я оплачу, можно?
- Простите, только детям.
- Мне очень надо, правда!
- Простите, никак нельзя.
Стюардесса удаляется. Пассажир лет двадцати пяти - окружающим, смущенно:
- Что ж делать-то... Раскраску дома забыл...
-
Наткнулась на ютубовское видео с полезными лайфхаками. Говорят, если
потемневшую белую одежду прокипятить, она опять станет совсем белая.
Начинаю думать, что если зимой вывесить продукты в авоське за окно, то
они могут довольно долго храниться без морозильника!
-
Девушка в поезде, по телефону: «...Он типа медиамагнат, у него
какие-то телеканалы есть, он говорит, что он со всякими людьми
знаком, с Прохоровым знаком, с Медведевым... Говорит: "Я хочу, чтобы
Россия была современной страной". Это знаешь, что значит? Что если у
человека есть деньги, он во всем может позволить себе шикоз, и надо,
чтобы в стране все это было, понимаешь? Хлеб шикоз, цветные карандаши
вон стоят - чтобы были шикоз, сахар шикоз. Все это должно в современной стране быть для нормальных людей».
-
Пытаюсь убедить Ермилова завести минипига. Ермилов сказал, что тогда уж надо открывать в Израиле миниферму и называть ее «Другая кошка».
-
Галя Юзефович рассказала, как однажды трехлетний сын двух филологов, юный Ш. баловался за столом и пролил молоко. Отвлекшись от профессиональной беседы с гостями, мать его взглянула под стол и, деланно нахмурившись, спросила:
- Интересно, кто это тут у нас молоко пролил?
- Ох, - сказал печально трехлетний сын двух филологов, юный Ш., - внезапно начались разговоры, которые совершенно меня не интересуют.
-
Выдающийся дизайнер Коби Леви рассказывает, как ехал в маршрутке, а на переднем сиденье какая-то дама вела телефонный разговор со своей подругой по громкой связи. Разговор был очень шумным и очень интимным, всей маршрутке медленно становилось дурно. Только один молодой человек сидел, уткнувшись в блокнотик, и что-то там писал себе, не отвлекаясь. Наконец дама с телефоном начала проталкиваться к выходу. Вся маршрутка вздохнула с облегчением - и тут молодой человек с блокнотом вдруг схватил даму за руку. Дама изумленно обернулась.
- Группа крови, - сказал молодой человек.
- Дама не поняла.
- Не знаю вашу группу крови, - объяснил молодой человек. - Вот еще вашу группу крови мне скажите, а все остальное я записал, спасибо.
-
Завариваю себе чай с айвой и розмарином.
- Ермилов, - спрашиваю, - тебе айвы в чай побросать?
- Давай, - говорит Ермилов, отвлекаясь от разделки курицы, и тянется ножом к айве.
- Ну мясным ножом-то наверное не надо ее, - говорю.
- А айва молочная, да? - спрашивает Ермилов озабоченно.
-
Выяснилось, что Лена Шахновская не ест животных, с которыми была знакома лично - и животных с уменьшительными суффиксами тоже не ест.
- Вот если кто поставит передо мной тарелку с курицей и скажет: «Курочка», то я уже не могу, - печально говорит Лена.
Я посочувствовала и рассказала, что моя подруга Вера ест только то, что растет на дереве, - например, отбивные. Куриную ногу Вера есть не может - она явно растет на курице. А вот котлету может. Язык - нет, не может, он растет на корове. А порезанный кусочками - отлично может, он на дереве растет. Ну и так далее.
- Теперь я и про это буду думать, - сказала Лена.
- А Э. не ест то, у чего есть уши, - сказала Агата.
- Прекратите, - сказала Лена.
- А Костя не ест тех животных, которые умнее его, - сказала я.
- Так, мне хана, - сказала Лена и положила голову на стол.
-
Только что на выставке в Тель-Авиве маленький мальчик у меня за спиной с тоской сказал, разглядывая "Ночь" Шагала: «Зачем он на инопланетянке зеленой женится? Разве она может его, такого простого, полюбить? Вот и черт его предупреждает: потом ругаться на него будет, разведется с ним... Я бы прыгнул бы в эту ее тарелку и улетел один от всяких жен куда подальше».
-
В кафе посреди Хельсинки официант, узнав, что я приехала говорить про детские книжки, нарисовал мне на чеке Чебурашку и объяснил на английском, что “Cheburashka is a good friend”. Не уточнил, лично его или так, вообще.
-
- Ермилов, - говорю, - давай заведем в спальне какие-нибудь растения.
- Давай, - говорит Ермилов, - если они не будут свет воровать.
- Как холодильник? - нежно спрашивает Агата.
-
Девочка лет пятнадцати, по телефону: “...Короче, он тут мне вдруг стал рассказывать про свою жизнь, и выяснилось, что он осенью начал встречаться с двумя девушками одновременно и при этом с одной так, а в другую влюбился прямо по уши. А ей тринадцать лет! На год младше нас, представляешь? В тринадцатилетнего ребеночка влюбился! И, короче, она его мучает, говорит: научись играть на гитаре, научись мне песни петь, научись достигать целей в жизни, научись, короче, одеваться, ставит ему цели все время, а вторая: «Ой, ты такой хороший, ничего не надо, только короче приходи ко мне!», а ему это уже не интересно теперь... И он мне типа это рассказывает и говорит: «А я у нас в нашей суперской академии типа нормально учусь, одни четверки-пятерки, на горных лыжах научился кататься», и хочет, чтобы я ему сказала, что он крутой, а я ему не могу сказать, что я с какой-то дури подписалась на инстаграм его папы и каждый день ставлю ему миллион лайков и мне теперь таааааак стремно с ним разговаривать...»
-
С. рассказала, как одна позднесоветская интеллигентная пара после рождения сыночка страдала от свойственных представителям этой среды духовных метаний. Чтобы не разосраться, решили вопрос религиозной принадлежности ребенка отложить до достижения им сознательного возраста. Надо ли говорить, что через два дня мать тайком крестила младенца у подпольного батюшки, а еще через пять дней отец тайком обрезал младенца у подпольного моэля. Последний факт скрыть оказалось трудно, и молодая семья пережила несколько нелегких недель. Мальчик, между тем, к тринадцати годам стал непримиримым буддистом и совершенно невыносимо капает родителям на мозги своими высокодуховными требованиями к пище, одежде и домашней обстановке. Карма-то, малкат а-олам, - она все видит.
-
Мы, уезжая, каждый раз отдаем псиночку в пансион, который он обожает, и прикупаем ему ежедневный «час игры», когда отдельный человек целый час скачет по полянке и трясет перед этой заразой игрушками.
- И вот, - говорю я друзьям, - после этого «часа игры» пансион нам каждый раз присылает фотографии довольной скотинки с удивительными сабжами: «Красавец Лето развлекается с мячиком», «Очаровательный Лето занят веселой игрой», «Малыш Лето резвится на зеленой травке...»
- ...скачать без СМС и регистрации! - хором заканчивают Саша Балмасова и Лев Серебряков.
-
- «Гарри Поттер и секрет скунса», - внезапно произносит Миша Яковис.
-
- Я оставила две упаковки, - говорит по телефону дама в поезде Хельсинки-Петербург, - тебе впадлу с котом поделиться?
У меня есть много версий.
-
«В гостинице такой холод, что я не могу заснуть под тремя одеялами», - пишет Агата. - «Залезла греться в ванну. ДА, НАПОЛНИЛА. Знаю я вас с вашими шутками».
Да мы еще даже не начинали.
-
Когда сын Маруси отказывается от левой груди и требует правую, Маруся называет это «разбираться в сортах груди».
-
Читаем обсуждение советской питерской кухни.
- Миша, - в ужасе говорит Марусечка Вуль, - ты что, тоже ешь рассольник с почками?!
- Что значит - «ем рассольник с почками»? Мне что, кто-то дает рассольник с почками? - ворчит Миша Браво.
- Вы с ума сошли, какие почки? - говорю. - Я жила в Советском Союзе, не было там никаких почек. По крайней мере, в Днепропетровске.
- Вы не сравнивайте, — назидательно говорит Миша, — в Днепропетровске я бывал, там ты что-нибудь пнешь ногой - вишни сыпятся, собирай да ешь.
- А в Питере да, что-нибудь пнешь ногой - почки сыпятся, - меланхолично соглашается Маруся.
-
У подруги моей Алены Тиминой был в ранней юности сосед снизу - противный мальчик Гоша. А у противного мальчика Гоши была богатая семья, иностранный магнитофон Panasonic, колонки, усилители и много записей Михаила Шуфутинского. И Вилли Токарева тоже. Ну и так далее. А у Алены не было богатой семьи, и иностранного панасоника, и усилителей, и колонок, но был продвинутый музыкальный вкус и советский маломощный магнитофон «Романтик». И вот включал Гоша своего Михаила Шуфутинского - а Алена возьмет и поставит на своем «Романтике» «Нирвану» погромче. А Гоша тоже не дурак: покрутит ручку, и вот уже Шуфутинский перекрикивает «Нирвану». Ну и Алена тоже не сдается, и вот уже «Нирвана» так орет, что не слышно никакого Шуфутинского. И некоторое время это продолжается (не спрашивайте меня про соседей, я не хочу об этом думать), - но куда магнитофону «Романтик» до этого самого «Панасоника». Понятно, что день за днем побеждал Шуфутинский. Пока Алена не привязала к ручке «Романтика» веревку, не спустила «Романтик» с орущей «Нирваной» вниз, не раскачала и не забросила прямо. Гоше. В окно. И больше Гоша своего Шуфутинского не ставил. Ну, то есть, может, запрется иногда в туалете и в наушничках немножко посушает. А то хрен ее знает, на что еще эта страшная юная женщина способна в своей борьбе за музыкальную чистоту.
That’s Territorial Pissing for you.
-
- Мы с Ермиловым уже пять лет спорим, как правильно: «уссышься» или «уссёшься», — говорю.
- «Уссышься», конечно, — говорит Женя Коган.
- Да сговорились вы с Ермиловым, что ли, — говорю раздосадованно.
- Ну вы же «ссыте», а не «ссёте», - говорит Женя.
- Ермилов, может, и ссыт, - говорит Агата сдержанно, - а я, например, девочка и я ссю.
-
Вот вы говорите - стихи, мол, «из какого сора». А Олег Пащенко, делая обложку к моей книжке стихов, внезапно спросил: «Какой внутренний орган тебе больше всех нравится?»
-
- "Аэрофлот" молодцы, - говорит Кукуц. - У меня в прошлом году не хватило пары сотен миль до премиального статуса, а они мне их начислили и статус подарили.
- О, я знаю еще одного такого мальчика, которому так мили начислили, - говорю.
- А я знаю такую девочку, - говорит Агата.
- А я знаю, у каких блоггеров они эти мили отобрали, - говорит Ермилов.
-
Из Третьяковской галереи похитили картину Архипа Куинджи «Крым». Я считаю, это политический перформанс. Вор хочет передать картину Архипа Куинджи «Крым» картине Ильи Глазунова «Россия».
-
М. рассказывает, что у его друга Руслана Германовича был роман с девушкой по имени Аделаида Фридриховна, и хотя оба они были евреи, любящие друзья ласково говорили при их появлении: «Вермахт пришел».
-
Макс Горц ведет для нас экскурсию и рассказывает, как в разных регионах Израиля археологи находили одинаковые ворота, опираясь на идею, что искать надо там, где, в соответствии с библейским текстом, их строил царь Соломон. И все было хорошо, пока такие же ворота не нашли в Иордании, - Соломон оказался ни при чем, просто в то время так строили.
- Мне кажется, это просто доказательство того, что Иордания - исконно наша земля, - говорит Ермилов возмущенно. - Там же явно строил царь Соломон!
- Милый, - говорю, - да ты научился мыслить, как настоящий израильтянин. Я тобой горжусь.
- Да ладно, я обычный наследник татаро-монгольского ига, - скромно говорит эта раскосая морда и ласково улыбается.
-
Мальчик лет шести, капризно: Я хочу пиццу без всего!
Мать мальчика: Ему, пожалуйста, пиццу без всего.
Официантка, терпеливо улыбаясь: У нас это идет как лепешка.
Мальчик, добавляя децибел: Не хочу лепешку! Хочу пиццу без всегоооо!
Мама: Ну сделайте вы ему пиццу без всего!
Официантка: Хорошо, я вам это пробью как лепешку...
Мальчик: Не буду лепешкуууу!! Пиццу без всегоооооо-о-о!!!..
Мать: Вадим, а ну кончай! Все, будешь есть лепешку!
Вадим, ласково улыбаясь: Хорошо, мамочка. Я хочу лепешку с томатной пастой и сыром.
-
Говорим о путинском обещании отправить всех россиян в рай по результатам ядерной войны. «Интересно», - задумчиво говорит живущая в Тель-Авиве Люси Кадец, - «в рай по паспорту будут пускать или по прописке?»
-
Приехали в монастырь в Латруне.
- Он чей? - спрашивает Ляля.
- Траппистов-молчальников, -говорит Макс.
- А это ничего, что я в джинсах? - обеспокоенно спрашивает Ляля.
- Они ничего не скажут, - успокаивающе говорит Ермилов.
-
О значении технологий в истории повседневности: когда дедушка Вари Бабицкой был в ссылке, он завел козу. Коза давала молоко, и это было очень удачно. Дедушка написал о козе своей невестке, Вариной маме, и та ответила: «А нельзя ли из этого молока делать сыр, раз коза дает Вам такую прекрасную возможность?» «Я и рад бы, Наташенька, - ответил Варин дедушка, - но моя рука не проходит в пятилитровую банку, чтобы ее помыть».
-
Пока мы обедаем, возле веранды ресторана дети с усилителями зарабатывают деньги, распевая песни Газманова. «Вот же, - говорю, - если бы два часа назад нам пообещали прекрасный обед в прекрасной компании, но под Газманова, мы бы таких людей нахуй послали, - а глядишь, и ничего». «Ну, - говорит Евгений Асс, - я вот всю жизнь прожил в Советском Союзе. Если б мне до рождения предложили жизнь в Советском Союзе, я бы таких людей нахуй послал, - а глядишь, и ничего».
-
Лева Оборин подсказал мне лучшую в мире формулу отказа от выпивки: «Если я выпью сейчас, я уже не выпью потом».
-
Ермилов услышал, как возле каких-то развалин маленький мальчик говорит:
- А это церковь!
- Ну, - отвечает папа, - это половина церкви.
- А там, далеко, есть еще половина церкви! - тут же радостно подхватывает мальчик.
«В эту минуту я представил себе, - говорит Ермилов, - ранний роман Умберто Эко: про две половины церкви, про то, что если на пересечении биссектрис проведенных вокруг них сложно рассчитанных эллипсов тринадцатой ночью восемнадцатой недели от дня колесования святого Маврикия выебать дракона, то тебе явится давно утерянная рукопись...» «...поясняющая, что ты выебал дракона неправильно», - говорю. «Это какая-то еврейская версия романа», - говорит Ермилов. «Тогда, - говорю, - вместе с этой трехстраничной рукописью тебе свалятся на голову восемнадцать томов ее толкований». «Да, - говорит Ермилов. - Про то, что и ты шлимазл, и дракон у тебя некошерный, и ебал ты его не в ту голову, - но зато уж в следующий-то раз ты будешь как следует подготовлен».