-
«Вот я знаю человека, который по-настоящему, по-настоящему много работает», - говорит Анна. – «Он неделю назад так устал, что уснул лицом в кокс.»
-
Ужинаем с Неягловым. Приносят счет. «Можно», - спрашиваю, - «я Вас покормлю?» «Нннну», - говорит Неяглов, - «когда меня кормят еврейские женщины, я чувствую себя, как в девяностом году». В девяностом году Неяглову было шесть.
-
Соседские дети нарисовали на асфальте свастику размером в два люка. Соседи немножко обалдели. Оказалось - кому-то на день рождения. Соседи им объяснили про вот это вот все. Дети переделали свастику в солнышко. Через три дня переделали солнышко в знак «анархия». Еще через три переделали анархию в одноглазого котика. Страшно, блядь, подумать, кто там у них родился.
-
Близкие друзья, Л. и Д., искали в Израиле кота. Очень хотели курильского бобтейла. «Бобтейл курили» даже Гуглом на иврите находился вяло, а уж с питомниками была совсем беда. При этом Л.и Д. твердо знали, что курильских бобтейлов в Израиле вполне себе держат и вообще все хорошо. Рассказали про эту загадочную ситуацию Ермилову. Ночью Ермилов влетает в комнату: «Открой ноут! Открой ноут!» Открываю. «Пиши: японский бобтейл!..» Короче: что я вам скажу, ребята. Как вы думаете, Курилы чьи?
-
Н. жалуется, что ее близнецы изрисовали ей последнюю страницу загранпаспорта. Менять загранпаспорт у Н. нет ни сил, ни времени нет, и поэтому при каждой встрече с пограничником у нее происходит один и тот же диалог: «А что это у вас с паспортом?» - «Где? Ой!! Ничего ж себе! Вчера еще все было хорошо! Ну близнецы, ну заразы!..» Дальше начинается умильная беседа о близнецах: мальчики или девочки, да похожи ли, да дружны ли, да трудно ли их растить... О том, что близнецам двадцать, Н. осмотрительно умалчивает.
-
«Жалко, что в казино запрещено фотографировать», - говорит Сумин. – «В семь утра там так охуенно! Как будто зомби-апокалипсис хорошо закончился, и теперь люди с зомбаками мирно живут вместе».
-
Toivo рассказывает, что знавал одну даму, редактра-корректора в крупной IT-корпорации. Однажды корпорация завернула какую-то ее редактуру, сообщив, что некое слово кажется им «неприличным». «Кажется им!» — возмущалась дама. — «Мне тоже мало ли какие слова кажутся неприличными! Например, «лобзик»!..» И действительно же. Лобзи меня, твои лобзенья...
-
Ермилов образовал от словосочетания "мрачный мудак" глагольное выражение "мрачно мудеть". "Я", - говорит, - "не мрачно мудю, а просто думаю с таким лицом".
-
К Марусе на пляже прибегают дети: «Маруся, Маруся, твоего ребенка в песок закапывают״! ״С ног или с головы?» - «Это важно?..» - «Если с головы - я вмешаюсь».
-
«Посмотри, как вы, израильтяне, ведете себя с коренным населением!» - стыдит меня Ермилов. «Ну ладно», - оправдываюсь, - «Мы им, по крайней мере, зараженные оспой одеяла не дарили». Ермилов, не без восхищения: «Продавали, что ли?!»
-
Когда Хаюту пришла повестка в советский военкомат, это, конечно, была та еще радость, но Хают, конечно, пошел. Ожидал худшего. И тут ему в первой же комнате говорят: «А ты, что ли, сын доктора Хаюта?» Мама Хаюта была очень хорошим и очень известным в городе гинекологом, Хают почувствовал конъюнктуру и кивнул. «Ой», - сказали Хаюту, - «Так мы тебя сейчас быстренько проведем!» - и за пять минут пропустили его во вторую комнату. Там, как и в третьей комнате, и в четвертой, его спрашивали, неужели он сын доктора Хаюта, получали утвердительный ответ, радовались и скоренько оформляли, что положено. Хают преисполнился надеждой и был окрылен. Оставалась медкомиссия. Тут Хаюту особенно было нервничать нечего, и он смело зашел в комнату. Там сидел суровый пожилой мужик, поглядевший на Хаюта так, что с него, бедного, немедленно слетел всякий гонор. «Сын, значит, мой?!» - спросил это мужик нехорошим голосом. Так выяснилось, что в городе два доктора Хаюта, - но кто ж мог знать.
-
Гаврилов нашел древнеанглийское слово fyrgebræk – «Треск, который издает подожженное дерево». Ермилов тут же предложил литературоведческий термин Лиляbræk.
-
"В Хоральной синагоге поймали покемона", - читает Маруся Вуль. "И накормили", - бурчит Агата.
-
Видела водку «Нефть». Как-то в нынешних экономических обстоятельствах фраза "Вот ее, родимую, мы и будем кушать" приобретает совершенно новый смысл.
-
"...немножко с ума сошла. Как увидит <за границей> развалины, сейчас вся нарадуется и пристает ко всем: "Смотрите, батюшка, смотрите: это все наш князь развалил", и сама от умиления плачет. В Париже дело дошло до того, что Ольга Федотовна одна со всеми французами перессорилась, <...> доказывая всем им, что церковь Notre Dame, которая была видна из окон квартиры Функендорфов, отнюдь не недостроена, но что ее князь "развалил". Французы, поняв в чем дело, разобиделись; графиня приняла их сторону, а это показалось Ольге Федотовне несправедливым, и она объяснила самой графине, что та "своего рода не уважает". " Лесков о понимании патриотизма.
-
"...Стоял теплый августовский день. Мой стол в издательстве помещался у окна. По улице ровными каменными рядами шли <солдаты>. Казалось, что шинели их сшиты не из серого солдатского сукна, а из стали. Впереди несли стяг, на котором было написано: МЫ ТРЕБУЕМ МАССОВОГО ТЕРРОРА!.." Поняла! Поняла, наконец, какая цитата настойчиво всплывает у меня в памяти, когда некоторые выпокопатриотичные литераторы делятся своими влажными фантазиями.
-
Придумали с Пирсоном идеального (кажется) главного героя для интеллигентского романа: польско-гэлльский переводчик-синхронист, работающий в одном из учреждений Еврокомиссии (говорили о буче вокруг официального языка EU, Пирсон сказал, что "нельзя же в каждом учреждении Еврокомиссии держать польско-гэлльского переводчика"). Вспомнила, что у художника Соколова был прекрасный и безжалостный проект "Евроскульптура". Этот вот сеттинг для - ну, "евроромана". Роман, как подумаешь, сам пишется, понимаете ли. Скажем, мама нашего героя - польская еврейка, папа - пожилой сторонник шотландской сецессии, старый die-hard байкер, в 2014 году отсидевший за мелкие беспорядки, уехавший с семьей в пригород Эдинбурга и ставший selective mute; Брекзит, неожиданное и бессмысленное предложение о новой работе, поступающее главному герою на восьмом году клинической депрессии, переезд в Люксембург, дряхлый велосипед пропавшего без вести старшего брата (одна педаль утеряна и заменена коробкочкой от университетской медали Summa Cum Laude) - и прочая, и прочая. Шпенглер-шпенглер. Главный герой едет в Люксембург велосипедом, конечно (потому что иначе он недостаточно заебется же), с перевешивающим влево рюзкаком, полным сентиментального говна (например, там его первый Kindle, который давно перестал заряжаться, и прабабушкины фарфоровые зубы, которыми она перекусывала нитку, когда вынуждена была работать личной портнихой у Магды Геббельс). На мосту Адольфа он понимает, что у него температура и вообще, потому что из-за двух гуманитарных высших и восьми лет клинической депрессии он пропустил прививку от гриппа. Он ложится на обочине отдохнуть, и кто-то бьет его ногами. Это совершенно ебнутая девушка с фиолетовыми волосами и крошечным кинжалом, вставленным в нос вместо пирсинга. Она - представительница "подбитого поколения", возникшего на фоне Брекзита: ПП - это молодежь, которая верила в европейские ценности и вектор объединенного будущего для всего человечества, но Брекзит разрушил их картину мира. По большей части все ПП мягко-правые, потому что "их Европу" разрушили chavs и пенсионеры. Как и многие ПП, эта девушка бросила колледж, живет под мостом, работает живой статуей на церковных ярмарках и тестировщиком новых порталов Ингресса, а все остальное время ненавидит мигрантов, бедняков и пенсионеров. Когда выясняется, что главный герой мигрант, но не пенсионер, она его накуривает легальным гашишом и волочит в сквот, устроенный в толще одной из свай. Дальше 8 страниц диалога про ценности и нехороший секс без удовольствия. На кончике девушкиного кинжала висит крошечная прозрачная сопелька и в его качается мозгу. Наутро он приползает, наконец, в свою Еврокомиссию, где все внезапно такое чистое, белое и красивое, как он мечтал посреди своей депрессивной нищеты, - но оптика ПП уже начала разъедать ему могз. Дальше мелкое офисное фрондерство, какие-то листовки, которые фиолетовая девушка заставляет его раздавать (диалоги 1-12 про ценности, каждый по 6-8 страниц, непременно заканчивающиеся тоскливым сексом; во время секса фиолетовая девушка непременно больно колотит его пятками, причем умудряется делать это из любой позы, - но доктор Ватсон уже не может без трубки. Невыносимые скайпы с молчащим отцом, который только _смотрит_ и _осуждает_, случайный доступ к секретным документам во время конференции, фотография брата в досье на участников ПП-подполья, желающих сорвать визит Далай-Ламы (don't ask), и вся эта ебань с ПП ему как бы противна, но как бы, знаете, и не противна, потому что два высших же, сложная духовная жизнь, мне надо остановиться, у меня работа, ааа.
-
Вот запретили в России ГМО – и зря: надо было просто запретить есть. Ей-богу, от еды все наши экономические трудности, от еды.
-
Гаврилов жалуется, что в Израиле во все добавляют лимон и мяту. «Да», - гордо говорит Игорь Рубинштейн, - «лимон и мята - это наш майонез».
-
Из «Пакета Яровой» убрали норму о лишении гражданства. «Окей, мы перехуели».
-
"Что вы знаете про кольца как способ предохраняться?" - спрашивает баннерная реклама. "Это отличный способ предохраняться", - бурчит Агата, - "Если он женат - держись подальше".
-
"А с врагами Павленского мы будем разбираться по принципу "ово за ово"", - мрачно сказал Ермилов.
-
Чувствуется, что тель-авивский гей-парад - важное ежегодное событие в жизни московской интеллигенции.
-
На сайте некоторой компании, производящей косметику, выпадающее меню: «Для загара, Для ногтей, Для ног, Для лица, Для волос, Для тела, Для мужчин». Да прилепится.
-
Надпись на стене женским почерком: "Здесь был Максим, Катин муж".
-
Решила попробовать играть в Minecraft: важный культурный феномен, то-се. Запустила. Minecraft тут же сгенерировал мне вот это. То есть буквально - "...какой-то грязный остров, // кусты, постройки, хрюканье свиней, // заросший сад, какая-то царица, // трава да камни." Потрясенная, нашла среди квадратиков факел, пошла с ним прямо в море и утопилась. Великая игра, понимаю, почему от нее все под таким впечатлением. Снесла, конечно: чувствую, что ничего прекраснее этих четырех с половиной минут уже и ждать нельзя. Но великая же игра, а.
-
Внезапно захотелось открыть кафе под названием "Закрыто!". Тем более, что его можно и не открывать.
-
Вот воротим мы нос от газеты "Известия" - а можно было бы думать: "Так вот ты какая, гиря говномера!" И сразу полезная вещь, и даже понятно, почему «Известия» все ниже опускаются.
-
"В камчатском заповеднике соболь Сигизмунд объелся краденым и застрял при бегстве". Вы почитайте, Владимир Владимирович, почитайте.
-
Олег Проскурин сказал, что в новости про соболя Сигизмунда говорит, что в продолжении новости "нет никакого назидательного урока": "Через некоторое время Сигизмунд начал регулярно приходить к спасителям, которые его подкармливали. У инспекторского дома его ждала миска с угощением, которую он однажды утащил с собой. «После пропажи миски мы поставили для него котелок. Однако, несмотря на размеры, он забрал и его», — сказал Рыбников". Милый Олег, ну почему же никакого назидательного? 86% инспекторов, вот это вот все. Вы подождите, Рыбников еще возглавит парад в честь дня рождения Сигизмунда на Поклонной горе.
-
Музей вохры сообщает: «С точки зрения эффективности, "шарашки" себя оправдали <...> В условиях надвигающейся войны "шарашки" были защитой от шпионажа и от физического устранения ведущих советских учёных враждебными силами». А уж как массовые расстрелы граждан с точки зрения эффективности себя оправдали! В условиях надвигающейся войны они были защитой от физического устранения этих же граждан враждебными силами. А вы замалчиваете.
-
Двадцать шестого апреля соседи вынесли елку. Горит им, понимаешь!
-
А с другой стороны, некоторые прекрасные люди говорят: "Мало ли кто елку в апреле выносит! Мы сами деда Мороза неделю назад с окна сняли." - "Ну если человека с Нового года силком в доме удерживать, то он точно попытается или из окна выйти, или в петлю залезть", - бурчит Агата.
-
Видела книжку «Вязаные пирожные». К кожаному чаю, например.
-
Сижу в салоне, жду стрижки. В соседнем кресле дама рассказывает: "Отправились к семейному консультанту. Он мужу говорит: Николай, это ваш седьмой брак. Его надо укреплять с самого начала. Дарите 'Тиффани' и не задавайте лишних вопросов".
-
"Как сложно жить с квадратной головой // И искаженный центр речевой", - жалуется на свою жизнь Ермилов.
-
- В московском метро закрыли единственный туалет, - говорит Глеб Морев.
- Да он только всю картину портил, - говорит Лёня Шваб.
-
"А у нас сегодня кошка // Родила вчера котят. // Котята выросли немножко, // А верить в Бога не хотят."
-
В словах "Власти Москвы не рекомендуют пешеходам выходить на улицу..." - невольно слышится "...группами больше трех".
-
В момент, когда сознание, наконец, твердо говорит: "ХВАТИТ ПРОКРАСТИНИРОВАТЬ!", бессознательное широким жестом рассыпает по полу килограмм мелкого изюму.
-
Одеваюсь перед зеркалом. "Ермилов, - спрашиваю, - этот свитер или этот? Или тот, который позавчера?" "А в чем разница? Что тот черный, что тот черный, и третий тоже черный", - говорит Ермилов. "Ну здрасьте", - говорю, - "они же вообще ничего общего между собой не имеют". "Ну уж прости, что твой муж не из Питера", - говорит этот бессовестный человек.
-
На время моего отъезда родители забрали к себе котика. "А надо свет оставлять там, где он в туалет ходит?" - спрашивает мама. Нет, - отвечаю, - что ты, он видит в темноте, как мы днем. "Может, тогда договориться с ним, чтобы он нас в туалет водил?" - задумчиво говорит мама.
-
Пришли с Гавриловым к пониманию, что метаработа с источниками дает полезный, утешительный результат: "Держи свой ум во аде и не отчаивайся: ко всему подлец-человек привыкает".
-
Ермилов предлагает начать производить продукты для усталых состоятельных людей под брендом «Нормальная, блядь, вкусная, блядь, еда».
-
Бренд-директор одного израильского агентства, взявшегося за проект для русскоязычной аудитории, попросил дизайнера "сделать в открытке побольше Нового года, только без Иисуса" ('as much of the Novi God as possible, but without Jesus'). Дизайнер сказал, что без Иисуса очень сложно, придётся что-то придумывать; займет две недели. Волнуюсь даже: успеет ли придумать за две недели-то?
-
Пишут, слон едва не затоптал Мединского на арене цирка. То есть теперь у России три союзника.
-
Мечтал прожить долгую счастливую жизнь и сойти с ума в своей постели, в окружении родных и близких.
-
В сырной лавке дали попробовать какой-то довольно пафосный козий сыр, который вдруг ужасно мне понравился (хотя обычно мне козьи не очень). Распробовав, поняла, что меня так восхитило: вкус и текстура этого сыра полностью соответствовали вкусу и текстуре полулежалого плавленного сырка "Дружба", ГОСТ 5.1031-71, жирн. 55%, 90 гр., фольга.
-
Говорю Ермилову:: "Мне снился кошмар про то, что кроме кота в нашей с тобой тель-авивской квартире живет капибара. У нее гнездо под окном. Она ходит на задних лапах. Приходит к кошачьей миске, сгребает в охапку сухой корм, строго на меня смотрит и уносит в гнездо. И я не знаю, как тебе сказать, что теперь у нас, блядь, кроме кота еще и капибара". Ермилов долго молчит, а потом осторожно спрашивает: "Это точно сон - или ты нашла-таки способ мне сказать?
-
Видела плюшевого Дарта Вейдера. Старость всех смягчает.
-
...“Hat trick” suggest it was invented in the early part of the 19th century , perhaps in 1814 by Louis Comte, a Parisian magician. By the 1830s John Anderson made an entire “menagerie” of rabbits appear from spectators’ hats. 14 Although this trick has become “old hat,” I believe it was a joke about the rabbit fur used in hatmaking. In a humorous loop, the rabbit is killed to become a hat, and the magician reanimates it back into a live rabbit." ( Alison Matthews David, Fashion Victims: Dangers of Dress Past and Present). Воскресение кроличка посредством шляпы, сделанной из кроличка. Resurrection! А потом этот кроличек спускается в ад и освобождает всех хороших кроличков, умерших до 1814 года. Ну и вообще.
-
он бросился в бурленье говн // и став по говло ими повн.
-
Вот, пусть бы такое ханукальное чудо: кажется кому-нибудь, что у него сил хватит максимум еще на один день, - а их, Господней милостью, вдруг возьмет и хватит на восемь. А там, как водится, потихонечку.
-
Написать бы про это, - меланхолично говорит поэт N.
- Да про это уже написано, - отвечает Глеб Морев.
- Ну почитать бы про это, - меланхолично говорит поэт N.
-
Внезапный подарок от поисковой выдачи Google Books: на одной странице книги «Заставь его раздеться» и «Заставь его жениться».
-
У Агаты есть некоторое специфическое нарушение сна, из-за которого сознание во сне продолжает довольно связно работать, а память о сновидениях мало чем отличается от памяти о реальных событиях. Никаких фантасмагорий со щупальцами - зато способность, например, писать и произносить в сновидениях связные тексты, работать свою работу, - и так далее. В целом это невесело и крайне утомительно, но иногда Агата просыпается совсем уж подавленной. Например, два дня назад проснулась вся красная от стыда. Приснилось, говорит, что "Сапсан", которым она во сне ехала из Москвы в Питер, остановили вооруженные люди в черном, назвавшие себя "левыми анархистами". Реально, связали охрану и пошли по вагонам, под дулом пистолетов отнимая у пассажиров деньги и ценности и объясняя, что передадут это все "бедным". Когда дошло дело до Агаты, она не выдержала и начала орать, что люди, способные в присутствии пятилетнего ребенка наставить дуло на его родителей, не имеют права даже заикаться об "общественном благе", и что если эти робин-гуды хотят называть себя "левыми", то пусть начнут с чтения источников и ознакомятся, например, с текстами Троцкого об отношении государства к детям. На этом месте поезд тряхнуло, все попадали, а Агата проснулась ужасно расстроенная. "Стыдно, - говорит, - апеллировать к таким авторитетам, нехорошо. А еще стыдней - что тексты-то не Троцкого, а Луначарского". Совестливая девочка очень.
-
Сдала именной указатель ко второму тому проекта "Частные лица: биографии поэтов, рассказанные ими самими" (вроде мы с издательством вышли на финишную прямую и скоро сдадим том в типографию). В процессе составления сверяла имена с указателем первого тома: многое, естественным образом, пересекается, так удобнее. Заодно в процессе смотрела на то, какие имена упоминаются в обоих томах. Что-то ожиданно, что-то менее ожиданно, - но самое сильное впечатление производит присутствие в обоих томах Лолобриджиды Дж. и Буденого С.М. Ужасно трогательно - и вообще, ну, картина мира.
-
Приезжали родители. Как легко стричь коту когти, когда его держит врач скорой помощи с двадцатилетним стажем.
-
Гаврилов рассказывает, как его папа с другом в молодости пришли записываться на бокс в «Локомотив». Тренер принял их без восторга: «Какое вы, интеллектуалы, имеете отношение к рабочему клубу «Локомотив»? – ну или в этом роде. Папин друг подумал, хлюпнул носом и сказал: «А у нашего соседа давеча корову локомотивом задавило!» Их взяли. «Еще бы не взяли», - говорит Ермилов. – «Они же явно доказали, что их интеллектуальное превосходство – мнимое».
-
Есть, говорят, возможность вступить в некий союз писателей, который обеспечивает членам 1 вечер в Большом зале Центрального дома литераторов и оплату похорон. Можно ли совместить – не говорят.
-
Смерть постмодернизма: когда книжный магазин «Бабель» въезжал в новое помещение, хозяева закрасили на стене рекламу похоронного агентства и предложение минета за 1000 шекелей.
-
«Смотри, - говорю, - Ермилов, кот лежит какашечкой». Кот и правда лежит, подогнув под себя все лапы и хвост, - такая аккуратная колбаска. «Ну почему ж какашечкой?» - спрашивает Ермилов. «Ну, - говорю, - мне кажется, какашечка так лежит. Ну, когда подготавливается...» Не буду я, короче, больше разговаривать о коте. Себе дороже.
-
Лента Яндекс.Новостей в день перевода часов: «В России перевода часов на новое время не будет», «Разница между Москвой и Киевом снова составит один час», «Новосибирску всегда будет неудобно». Дискурсы виктимности.
-
"Решение делать освежающие бомбочки для унитаза своими руками изменило мою жизнь!" - пишут на некотором DIY-форуме.
-
"Что записано в todo, // То догонит и в аду", - жалобно говорит Ермилов.
-
"...морской налим умеет выразительно урчать и хрюкать". Выразительно!
-
Таксономическое: уборщица аккуратно уложила вместе игрушечную овечку и теплые шерстяные носки.
-
На каком-то сайте читательских рецензий – текст про «Унесенных ветром»:: "Примерно 6-7 из 10, но балл я сняла за то, что автор героиню ставит в неприятные положения, а я переживаю и нервничаю."
-
Я тоже люблю корги, - как можно не любить корги? Но, увы, при каждой встрече с представителями этой замечательной расы я испытываю легкий укол сострадания: "А вот, - говорит мне мое бессознательное, - отважный лис, пробежавший марафон по нажадачной бумаге". Видит Бог, нам всем нужны положительные примеры, чтобы поднять жопу и заняться спортом. Но всякий раз я думаю - может быть, этот конкретный лис все-таки слегка перебрал? Может быть, ему и полумарафона бы хватило?
-
История про гендерную солидарность: попросила Ермилова встретить меня с чемоданом, чтобы не переться по адским пробкам, а ехать экспрессом и метро. Сказала "Домодедово", прилетела во Внуково. Рассказала родителям. Мама пожалела меня, папа - Ермилова.
-
Ариста обнаружила в википедии англоязычную страницу «Первооткрыватели, убитые собственными открытиями». Я надеялась, что туда вписан «Самец паука вида «Черная вдова», только что открывший для себя секс», но увы. Безжалостная массовая культура так часто не замечает страданий маленького черного мужчины.
-
Игра «в шляпу»: человек достает из шляпы бумажку с именем и должен объяснить партнеру, чье там имя, не называя его. Лена Цагадинова: «Этот, который зайцев спасал!» Муж ее Женя Коган, немедленно: «Сусанин!!!» В бумажке написано «Чапаев». История про родство душ.
-
Долго-долго я считала, что первая строчка известной песни звучит как «My bunny is over the ocean”. Это была прекрасная фетишистски-лесбийская песня, с плейбоевскими ушками и посткокаиновым утренним туманом. Реальность разочаровала меня. С другой стороны, когда я была еще моложе, я думала, что это песня про девочку, которая ждет, что ей из-за моря пришлют пони. Не фетишистски-лесбийского пони! Просто пони. Но нет, моя жизнь полна разочарований.
-
Витя Сонькин полагает, что если из «Войны и мира» убрать все иррациональное, то получится, literally, «Джейн Эйр» с блэкджеком и шлюхами.
-
Поздно вечером программист Н. сидит и пишет код, а жена его М. ходит вокруг с необязательными разговорами. «Так», - говорит Н., - «а ну снимай трусы и в койку!». «О», - думает М. Идет в спальню, снимает трусы, лежит. Проходит 15 минут. «Нннну?» - пишет несколько раздосадованная М. мужу в мессенджере. «Что - “Нннну?“» - отвечает Н. – «Спи давай». «А про трусы это что было?» - интересуется М. в некотором охуении. «А ты когда в трусах спишь, очень ворочаешься».
-
Женя Коган рассказывает, что ходил на экскурсию по Крестам. Экскурсоводы там душевные, работу свою любят: «Вот в этой камере», - сообщают с большой гордостью, - «сидел великий поэт такой-то, а вот в той – выдающийся художник эдакий...» А говорят – не ценит Россия своих гениев. Врут, как всегда.
-
Рассказали про человека, который сын психотерапевта – но при этом, к сожалению, очень поломанный и довольно несчастный. «Может, ему мама всегда говорила: «...и знай, что ты в жизни не сможешь позволить себе терапевта уровня твоего отца», - предполагает Ермилов.
-
На парфюмерном сайте пишут: "...Ферментированные, окаменелые фекалии африканского животного капский даман (Procavia capensis), обитающего в Африке, представляют собой ценное ароматическое сырье. <...> Африканский камень собирается в местах обитания животных. Животные абсолютно не страдают". Вот же антропоцентризм-то из людей прет. Может, у даманов запоры! What do we know?
-
Решила попить из уличного фонтанчика, но кнопка не нажималась и вода не лилась. Присмотрелась и поняла, что уже секунд тридцать тычу пальцем в довольно крупную улитку.
-
«Мне нравится, как современный человек, стесняясь сказать «На все воля божия», произносит «бессознательное», «биохимия» или «генетика», - говорит Гаврилов. Чистая альбигойская ересь. "Либо не всемогущий, либо не всеблагой", угу.
-
Пока наш котик лежал в ветеринарке, ему были вынуждены дать наркоз 5 раз за 48 часов. Ближе к концу вторых суток я услышала, как сотрудники клиники называют его между собой "хатуль мастуль".
-
«Какой у тебя размер ноги?» - «Это вопрос того, когда я последний раз стриг ногти», - осторожно отвечает В.
-
Перевожу у Керета с английского место, где его на израильской детской площадке называют The Father, потому что он всегда гуляет с ребенком. Там есть слова про то, что это звучит "a bit religious and slightly gentile". Я пишу ему: "Под gentile ты имеешь в виду с обертонами "как у гоев" - или еще как-то?" Он пишет: "Я имею в виду, что the Father звучит, как обращение к христианскому священнику". Я пишу - "Это-то понятно, но под gentile ты имеешь в виду просто "как у других" - или именно "как у гоев"?" — и тут до меня доходит. Для него-то gentile, естественно, "как у гоев", а для меня-то - "как у нехристей".
-
Ой, девочки, любимый подарил мне набор из тридцати алмазных буров, стеклорез на шесть элементов и три режущих диска!
-
"Добро пожаловать на сайт магазина <...>, где потребители товаров и услуг теперь производители правды, а свобода от рекламы и фетишизма сопутствует труду в поисках сути человека и приумножении его сил." Сайт бытовой техники. Ах ты ж твою мать.
-
О способностях к аналитическому мышлению: в детстве Мариам Тавризян наотрез отказывалась принимать аксиомы – требовала доказательств.
-
С блеском освоила главный навык своей будущей профессии ювелира - если думать, что 90 процентов времени ювелир ползает по полу с фонариком и матерится.
-
Маша Степанова однажды в детском саду ударила девочку лопаткой. «Вы не смотрите, что она маленькая», - назидательно сказала Маша набежавшим взрослым, - «Она знаете, какая испорченная!» Инженеры человеческих душ.
-
Галя Доскалюк очень любит страусов. «Вот все говорят – у них мозг маленький, - а зачем вообще мозг, когда у тебя такие ресницы?»
-
Мне начало казаться, что Сраный Котик болеет. Я не понимала, везти ли его к ветеринару, но в конце концов решила везти. «Максимум выяснится, что я сумасшедшая женщина со здоровым котом», - говорю. «Осталось убедиться, что кот здоров», - отвечает Гаврилов.
- Наши планы пахнут ладаном.